"Суть времени" (стенограмма)

Вчера выложил очень интересное видео - первая передача Сергея Кургиняна Антишоу "Суть времени" Передача №1.
Сегодня публикую стенограмму этой передачи. Мысли автора просты, точны и гениальны.
Я нисколько не хочу, чтобы мои читатели приняли меня за ярого сторонника возврата к совку, но в этой статье я усмотрел то, что одна из причин развала СССР - это "хаяние" своей истории. Постоянное и циничное переворачивание истории "с ног на голову" рано или поздно приводит к ужасным последствиям - в конце концов общество отказывается от своей истории, отказывается от своих исторических корней и идеалов ради "хлеба и зрелищ", как говорит автор, ради "чечевичной похлебки". А если общество отказывается от своего прошлого, то у такого общества нет будущего. По моему этот тезис в речи Сергея Кургиняна один из ключевых.

В своем блоге я время от времени уделяю внимание подобным темам только потому, что люблю, уважаю и чту историю нашей страны, вот такую историю, какая была. Другой у нас нет.
В своем выступлении Сергей Кургинян, по моему, очень доходчиво и точно объяснил причины развала Советского Союза. Если Вы, дорогой читатель, не согласны с его мнением, высказывайтесь в комментариях, а я спрошу у Вас лишь одно - задумайтесь, с чем сегодня у молодого поколения ассоциируется уже несуществующая страна СССР?

Антишоу "Суть времени" (отрывок из стенограммы)

"...Итак, начинается вот эта передача "Суть времени" и начать я ее хочу с того, в чем действительно состоит суть этого времени. Потому что разговоры о времени это очень известная и такая ключевая в исторической литературе, а также в художественной, философской литературе вещь. Я мог бы добавить здесь и религиозную литературу, потому что именно в ней говорится о "ваше время и власть тьмы". Ваше время и власть тьмы. В другом же художественном произведении на сходную тему по поводу Иосифа, которого братья продают в рабство, один из братьев, если меня не... мне помнится, говорит: будем друзья в ладу со временем и продадим Иосифа. Перед этим рассуждает он, что вот убить его вроде можно было вчера, освободить можно будет завтра, а сейчас вот такое время, что, в ладу с ним будучи, его надо продать. Я имею в виду произведение Томаса Манна "Иосиф и его братья". Я могу также сказать "Профессор, снимите очки-велосипед! Я сам расскажу о времени и о себе" и это будет Маяковский, там, ну а уж дальше со всеми остановками, да.


Тот же Маяковский.

Список размышлений и высказываний по поводу времени - "Давай с тобой время покурим" говорит Андрей Вознесенский - можно продолжить. Сутью времени занимались много и специалисты из разных профессий. В конечном итоге тайна самого этого времени есть еще и физическая тайна. Что такое активное и пассивное время обсуждал астрофизик Козырев. Как бы способно ли время само создавать что-нибудь из себя - тема, обсужденная, так сказать, многими астрофизиками. Что такое время, начиная со взрыва нашей Вселенной, первые десять в минус двадцать четвертой там какой-нибудь, двадцать пятой секунды, так сказать обсуждают до сих пор и спорят об этом, каково оно было, чем оно являлось, было ли оно похоже на то время, которое как бы существует сейчас? Чем время в музыке отличается от обычного времени? Что такое время художественного восприятия произведения? И так далее и тому подобное... Аспектов, связанных с проблемами времени много. Ну а что есть, в конце концов, такое история? Это процесс, развивающийся во времени. Если мы обсуждаем историю и смысл истории, мы не можем миновать проблему времени. Тесно, кстати говоря, связанную в религиозной литературе, ну я имею в виду религиозно-философской, например Иосифа, с проблемой души. Время и душа понятия близкие.

Но я-то хочу говорить о нашем времени и хочу говорить о нем с какой-то позиции, которая могла бы быть одновременно и философской и политически актуальной. Итак мне хотелось бы прежде всего обсудить степень катастрофичности того времени, в котором мы живем. Степень катастрофичности ситуации в России сегодня, а значит и перспективы, способы выхода из этой ситуации. А также собственно и судьбы как тех, с кем я разговариваю, так и свою собственную, потому что я лично из России уезжать не собираюсь, чтобы здесь не случилось. Итак, что же произошло со страной и чем является то, что одни называют "революцией здравого смысла", победившей революцией, так сказать, как бы демократов, которые вывели страну на магистральный путь истории, а другие называют "катастрофой", "преступлением" и еще неизвестно чем. И те и другие называния уже ни о чем не говорят потому, что на сегодняшний день надо попытаться понять, в чем качество ситуации, так сказать, как я неоднократно говорю в той самой предыдущей передаче "Суд времени", которой обещал не касаться, сейчас время не проклинать и не прославлять, а понимать. Я буду... выскажу по этому поводу свою точку зрения. Она безусловно спорна и может быть в чем-то является усложненной, но я иначе ее сформулировать не могу и мне кажется, что я не видел, к моему сожалению, никаких формулировок, которые бы давали пусть усложненные, но рецепты того как действовать, исходя из того что случилось. А отрывать "Что случилось?" от "Как действовать?", как преодолевать случившееся, невозможно, как нельзя в принципе отрывать диагноз болезни от способов ее лечения. Конечно, может оказаться, что болезнь неизлечима, но даже в этом случае люди волевые и мужественные идут до конца и лечат больного, как бы даже не имея никаких шансов на успех и, как говорит опыт медицины подобного типа, иногда и достигают успеха и совершается чудо, которое для меня, например, является не чудом, а предельным сосредоточением воли, интеллекта, так сказать, желания добиться результата вопреки всему, а также таланта того, кто этого результата добивается.

Так что же все-таки случилось со страной, так сказать, как я понимаю случившееся, которое, все то, что Путин, будучи президентом, называл "геополитической катастрофой"? Я говорил об этом и в своей книге "Исав и Иаков" и во множестве статей, выступлениях на клубе и выступлениях, так сказать, по телевидению, радио и в печати. Я говорил много раз о том, что с моей точки зрения определение геополитической катастрофы недостаточно. Конечно, произошла геополитическая катастрофа распада СССР, но перед этим или параллельно с этим произошла гораздо более другая, совсем другая, и гораздо более важная для граждан страны катастрофа, которую называю катастрофой метафизической или падением. Я постараюсь, как бы, принося заранее извинения за то, что это может быть будет несколько усложнено, разъяснить, что я имею в виду под метафизической катастрофой, что я имею в виду под ней, особенно для тех, кто в принципе как бы не сопричастен религии, как и ваш покорный слуга. Я считаю себя человеком, так сказать, ну, как бы, обладающим определенной метафизикой и при этом вполне светским. Итак, что же все-таки произошло, как бы конкретно и как это в принципе было организовано? Обсуждая это, мы не можем не давать представление о человеке, о человеческом обществе. Мы должны договориться сначала и это всем очевидно, что кем бы ни был человек, а тайна человека велика, и она будет исследоваться до тех пор, пока человек существует и вероятно до этих же пор останется тайной достаточно неразгаданной. Что в любом случае человек не зверь, мы все понимаем, что он не зверь не только потому, что он обладает разумом, он обладает чем-то еще, да? Кто-то называет это душой, кто-то говорит о том, что он обладает вот таким сверхсознанием или чем-то, какой-то способностью ориентироваться на смыслы. В любом случае человек принадлежит не только природе, хотя он принадлежит конечно и природе тоже. Он как зверь и ест, спит, пьет, производит потомство как бы, защищает территорию и как бы конкурирует с себе подобными и с кем-то кооперируется в коллективы, что на зверином языке называется стаей и так далее и тому подобное. Он во многом подобен зверю, но он не равен ему, ему не тождественен. Он представляет собой качественно другое, так сказать. Разница между человеком и зверем столь же велика как разница между культурой и природой. Человек создает свой социальный мир, свою среду, в которой он живет и так далее и тому подобное и это все понимают. Внутри этого различия между человеком и природой как бы возникает двухслойность или как бы бинарность человека. Человек с одной стороны является в каком-то смысле зверем, а в каком-то смысле чем-то другим. В том смысле, в каком он является зверем, у него есть потребности, физические, отчасти психофизиологические и другие. В том смысле, в котором он является чем-то другим, у него есть высшие мотивы, он реагирует на смыслы, он живет в мире ценностей, он имеет представление о чести, долге и о многом другом. Это можно называть по-разному. Можно просто остаться при тех определениях, которые я сейчас даю, и их совершено достаточно, но как-то зачем-то мне захотелось, и я об этом не жалею, адресовываться здесь к библейским сюжетам и сказать что, так сказать, все, с чем человек является зверем, и все, что связано с ним материального, так сказать, животного, элементарного это все можно назвать "чечевичной похлебкой", а все то, что в человеке есть сверх этого, высокого, идеального, так сказать, духовного, устремленного к чему-то кроме этого скотского звериного существования, вот это все и есть "первородство". Я использую эти понятия условно или эти символы, метафоры, эти лингвемы, условно и прошу, так сказать, не требовать от меня, чтобы я глубоко вдавался в библейские сюжеты, размышлял, чем род Иакова отличается от рода Исава и чем... и что произошло там на самом деле между Иаковом и Исавом, в каком смысле Иаков совершил мошенничество, обменяв чечевичную похлебку на первородство, мне в данном случае это совершенно не интересно. Я очень люблю эти сюжеты и готов бесконечно их обсуждать, но сейчас не в них дело. Хотите, говорите "высшее - низшее", хотите "первородство - чечевичная похлебка", главное, что человек бинарен, в нем есть и то и другое.

Те, кто обрушили Советский Союз, послали в наше общество, которое почему-то к этому было готово, два главных мессиджа. Мессидж №1 состоял в том, что, знаете ли, ваше первородство настолько тухлое, что дальше некуда! Сталин убил десятки миллионов людей, а вместе они убили там чуть не сто миллионов людей. Каждый день убивали там, ели вас живьем, унижали, топтали, так сказать, договаривались с Гитлером, творили чудовищные дела там, ни одной живой молекулы чести и совести на вашей истории нет. И если вы будете держаться за это первородство, вы сумасшедшие. Это был первый мессидж. И за время передачи "Суд времени"... время передачи "Суд времени"... я как бы очень хорошо понял, как он был организован. Это довольно забавно и я считаю, что тут стоит, о чем поразмыслить. Американцы не будь дураками заказали своим нормальным вменяемым не слишком талантливым но достаточно добросовестным исследователям идеологически-ориентированные исследования по каждой молекуле нашей советской истории. По стахановскому движению, по, неважно там, началу войны, по коллективизации, по чему угодно еще, по всему! Это был широкий спектр среднеоплачиваемых исследований, которые исследователи провели добросовестно в меру и в меру тенденциозно, потому что им была задана эта тенденциозность. Они должны были каждую из этих... молекулу нашей истории, так сказать, разделать так, как бог черепаху, то есть дискредитировать, достаточно убедительно, на основе фактического материала. Они это сделали и это легло на полки. И если б оно лежало на полках, ничего бы не было. В сущности, мы тоже занимались американским империализмом, так сказать, критиковали его сколько угодно и так далее. Но! Это все не осталось на полках, это все перешло в наш спецхран и стало, так сказать... как бы... переведено было на русский и как бы стало, как бы... функционировать под рубрикой "Для служебного пользования", малой серией, не важно как еще, зависило от того, что это были за произведения - Коэн, Конкест, Бзежинский - и так далее и тому подобное. Все это существовало для некоего круга, который должен был знакомиться с буржуазными теориями и с тем как они наводят тень на наш плетень, дабы лучше вести идеологическую информационную войну. Среди этих людей были фрондеры, то есть люди в погонах или, так сказать, с соответствующими допусками и при довольно высоких политических функциях, и при этом давно уже как бы относящихся весьма скептически к советской истории и советскому обществу. Не говорю, что эта история и это общество не давали к этому определенных оснований, но сейчас не в этом дело. Такие люди были, и я их называю "фрондерами". Фрондерами в погонах или фрондерами при определенном общественном положении. И они это все читали. Не скажу ксерировали, потому что тогда было не модно, но каким-то образом давали с этим знакомиться своим друзьям-диссидентам и рано или поздно вся эта литература, переведенная на русский язык, чаще всего нами, и доставленная сюда тоже чаще всего нами, становилась достоянием так называемых диссидентских кухонь, где десятилетиями обсуждали, так сказать, люди, которые уже окончательно разорвали отношения с советским обществом по тем или иным основаниям, не буду обсуждать насколько эти основания были глубокими, насколько поверхностными, насколько корыстными, насколько идеальными, они были разные, короче говоря, они разорвали отношения со своим обществом по принципу известного анекдота как диссидент пишет объявление в газету "пропала собака - сука", дальше матерное слово, "как я ненавижу эту страну!" Так вот такие диссидентские круги собирались действительно на кухнях, которые назывались диссидентскими, они могли уже находиться как в отказе или под преследованием у власти, но в начальном периоде, а могли находиться в достаточно комфортном положении, в любом случае они подолгу все это обсуждали. Обсуждали детально, подробно, накапливая этот яд ненависти, как бы обучаясь на этих книгах, запоминая все, что там находится, в основном факты, факты, факты, которые им казались убийственными, неоспоримыми и все прочее. Так постепенно формировался наш отечественный диссидентско-фрондерский дискурс. То есть объем определенной литературы по каждому элементу истории, который обсуждался и проговаривался в достаточно узких кругах. Ради бога, он мог проговариваться до Второго Пришествия, это ничего бы не меняло. Но! Произошло следующее... Как только началась перестройка, немногочисленные высокие партийные функционеры, которые ее замыслили, а в сущности один человек Александр Николаевич Яковлев, как бы, осуществили следующий прием - они соединили этих диссидентов уже с проработанным ядом, уже с этим проработанным контентом или дискурсом, потому что уже все эти знания были не только, так сказать, выучены наизусть, но и оформлены в определенные идеологемы, в определенные интеллектуальные комплексы, они всех этих, так сказать, самообразовавшихся и отточивших на диссидентских кухнях свою злость и аргументированность людей соединили со средствами массовой информации, которые монопольно на этот момент контролировались правящей партией и прежде всего, конечно же, телевидением, но и не только. Таким образом они дали диссидентам излить весь яд на общество, весь накопленный ими яд, который, опять-таки повторяю, был построен по принципу: сначала американские исследования, потом их перевод и как бы их существование на спецхранах, потом их размещение на диссидентских кухнях, потом детальная проработка, формирование дискурса и наконец - вперед! Было ли это так смертельно опасно, что в этой ситуации общество было обречено? Никоим образом. Достаточно было разрешить нормальную демократическую дискуссию и людям, которые обладали другим представлением о процессе, а главное тем людям, которые умели разговаривать и спорить, дать возможность вести полемику и возможно Советский Союз был бы спасен, а главное население не сошло бы с ума настолько, насколько оно сошло, крыша бы поехала не так сильно, удар был бы не так силен, это бы не носило характер когнитивного шока, не носило бы характер широкой социокультурной травмы. Травмы не индивидуальной, хотя и индивидуальной тоже, но коллективной, общественной, так сказать, национальной, назовите ее как хотите. Но! Тем другим людям говорить не дали или им дали говорить на таких площадках, на которых их не слышали или же вместо них выдвигались оппоненты, которые заведомо могли только дискредитировать саму идею оппонирования таким замечательным интеллигентным образованным противникам, какими были эти диссиденты, которых выпустил Яковлев на телеэфир или в наиболее популярные газеты, которые, подчеркиваю опять, на этом этапе полностью контролировались правящей партией. Итак, удар был чудовищно силен! Никакого противодействия этому удару не было. Более того, на этот этап полемика носила заведомо тупиковый характер потому, что с одной стороны были люди, которые обладали знаниями или тем, что они называли знанием, дискурсом, так сказать совокупностью фактов, аргументов, так сказать: вот это было на самом деле было так, так, так, а на самом деле вот архивы, вот данные, вот факты и так далее. А с другой стороны находились люди, которые говорили: злопыхатели, не смейте трогать наш советский миф, нашу замечательную легенду о стране и обществе! Если бы наше общество было традиционным и охраняло бы свой миф так, как католики в каком-нибудь... 17 веке? да?... охраняли так сказать миф о непорочном зачатии, то есть на любое оскорбление своих святынь отвечали бы просто ударом или, так сказать, выхватываемой шпагой, то возможно в этом бы не было ничего страшного. Но наше общество было уже модернизированным, современным, оно не сакрализировало свои мифы и не готово было подобным образом их защищать. Оно хотело не мифов, а правды. И как только сторонники Советского Союза и советского общества начинали говорить о том, что вот де мол у нас есть священное, у нас есть мифы, они говорили "подожди, подожди, а на самом то деле как бы, а может на самом то деле все было пакостным, может ты нам просто врешь, может быть это идеологическая мулька?" и так далее и тому подобное. Таким образом, произошел колоссальный непоправимый фантастический разгром, который начался по видимому все-таки где-нибудь в году 86-м, либо в конце 86-го начале 87-го, и закончился в 90-ом, 91-ом. Это был не долгий период, который определил безумно многое в нашей истории. Потому что за это время широчайшим общественным слоям было доказано, что их первородство тухлое, порченное! И свои это признали. Свои нашего общества, наши соотечественники. Я видел это, я являюсь очевидцем, я участвовал тогда в дебатах, на какой-нибудь горячей линии, там, на московском телевидении, или там, не знаю, на каких-нибудь открытых площадках. Я видел людей с поведенными глазами, которые уже как бы приняли в себя дозу этого диссидентского яда и которые просто сходили с ума от злобы, ненависти, так сказать, разочарования, от ощущения того насколько они обмануты, как им вешали лапшу на уши так много лет и как на самом деле все это было. В оправдание своих соотечественников могу сказать, что по ним ударили очень сильно. По ним ударили так сильно как никогда и если бы не, повторяю, не монополия правящей партии, которая это преступно сделала и которая здесь во всем виновата, конечно, в первую очередь, ибо всегда виноват тот, кто властвует. И если бы одновременно с этим, так сказать, была бы свободная дискуссия равноправная, которой тоже не было, и тоже благодаря правящей партии, которая ее не допускала. Если бы это все было в нормальных демократических формах полноценной равновесной дискуссии, то возможно наши соотечественники не были бы так сильно травмированы и деформированы, да. Но это было так, как это было... В этом смысле история не имеет сослагательного наклонения. Это уже произошло! Сознание было взорвано! Этим страшным ударом, этим первым мессиджем...

Но был и второй мессидж, ничуть не менее важный. Он заключался в следующем этот мессидж №2. А зачем вам вообще нужно первородство?! Однова живем! Мы живем сегодняшним днем, дайте пожить, да? Откуда все эти, так сказать, бредни о том, что необходимы какие-то идеалы, что нужна жертвенность, что мы должны жить какими-то смыслами и так далее и тому подобное. Да не этим живем! Помнится, у Шмелева была статья "Идеалы и интересы", мне не изменяет память. В любом случае таких статей было очень много и идеалы были вообще - вообще! - дискредитированы. Очень сильно, всеми возможными способами. Осмеянием, дискредитированием не только конкретно как советские идеалы, но как идеалы вообще! Американская мечта никогда не отменяется, она всегда существует и как и американская миссия и многое другое. Русским с этого момента сказали, что ни миссии, ни мечты быть не должно вообще. Не только советской, которая как бы ложна и порочна, ужасна и омерзительна, но и вообще никакой! Жить надо интересами, то есть вот этой самой чечевичной похлебкой. Эрих Фромм называл это "гуляш", но вот мне ближе термин "чечевичная похлебка".

Оба эти мессиджа проникли в сознание наших соотечественников, огромного количества этих соотечественников, и в итоге этого дела они отказались от своего первородства. Причем если в 91-м году, в 90-ом, и даже в 92-ом, можно было считать, что они отказались во имя демократии, свободы, права и всего прочего, то есть во имя другого идеала, что в принципе является допустимым. В конце концов, что такое революция 17-го года? Один идеал православной империи, там креста над Святой Софией и православной симфонии и всего прочего, меняется на другой идеал, как бы коммунизм и все прочее. Идеал на идеал это такая... такой бартер, такая... идеальный обмен... такая, так сказать, рокировка. Это и есть История. Она каждый раз зависает над бездной потому, что каждый раз при этом обрушение одного идеала тяжелейшим образом травмирует общество, но тут же другой идеал, так сказать, заменяет этот идеал и что-то устанавливается. К 93-му году стало ясно, что наши соотечественники в значительном количестве поддержали Ельцина, уже поняв, что они обмануты. Уже имея некий символ в виде Белого Дома, над которым были подняты все знамена, включая красное. Уже зная, что Ельцин к этому моменту нарушил правовой... право и выпустил указ 1400, который был заведомо неправовой. Они все равно не поддержали ту сторону. Некоторые ссылались на то, что это какой-то там неприятный чеченец Хасбулатов, это полная чушь потому, что не Хасбулатов управлял, а управлял Верховный Совет, избранный самими этими гражданами, которые могли в конце-концов его потом переизбрать и большинство на котором составляли люди с очень разными убеждениями, как так сказать некоммунистическо-патриотическими, так и отчасти коммунистическими. Поэтому эти все как бы адресации в адрес Хасбулатова, они совершенно не имеют никакого права на существование. Граждане просто поверили, поверили тому, что Ельцин сказал, что он ляжет на рельсы, если рынок и вообще реформы не наполнят, ну, это корыто очень вкусной чечевичной похлебкой. Гораздо более вкусной похлебкой, чем та похлебка, которую предлагал советский во многом, действительно, аскетический и скудный так сказать строй. Граждане в это поверили и в этот момент совершили так сказать, ну, завершили, оформили, подвели черту под этапом, который называется метафизическим падением. Ибо смена первородства на чечевичную похлебку и есть такое метафизическое падение. При этом я должен сказать, что интеллигенция, которая в этом участвовала, и не просто участвовала, а фактически науськивала граждан, двигала их этим путем, совершила нечто чудовищное. Ибо она действительно к мессиджу №1, согласно которому советское первородство порченное, добавило мессидж №2, согласно которому идеалы это вообще фуфло. Ни одно общество, если оно хочет существовать, ни одна власть, если она хочет властвовать, никогда не рубит сук, на котором сидит. Она не уничтожает идеальное вообще. Уничтожая какое-то исторически обусловленное идеальное, например советское, или там досоветское, она тут же вставляет на его место другое идеальное. Отсюда Ленин, который мучительно рассуждал от какого наследства мы отказываемся, от какого не отказываемся потому, что он понимал, что от всего даже отказаться невозможно потому, что тогда не сумеешь никуда вставить эти свои новые идеалы, они не сростятся, а если они не сростятся немедленно, если не возникнет нового идеального содержания, то ты обществом управлять не можешь, власти быть не может, не может быть легитимности, не может быть ничего! Есть только полузвериное стадо, растерянное и беспомощное, которое не способно быть опорой никакой власти. Итак, в этом смысле интеллигенция совершила так сказать двойное преступление. Она, во-первых, так сказать действительно огульно дискредитировала то, в чем не разобралась, а я имею в виду советское общество, во-вторых, она дискредитировала идеальное вообще. Дискредитировав его, она и себя лишила будущего потому, что она оказалась не нужна. Интеллигенция была жрецом идеального. Если она отказалась от идеального, то зачем она нужна вообще? И власть, власть обрекла на жалкое прозябание потому, что опереться на безыдеальное общество невозможно, можно только плыть вместе с ним по какому-то страшному течению. Это даже не река Стикс, эта какая-то такая бесконечно вонючая, зловонная речка, которая постепенно-постепенно течет в какие-то канализационные поля, а не даже в поля Аида или в Элезиум. Нет, она течет в нечто гораздо более стыдное и страшное. И можно только лавируя плыть по этому течению. Вот что было сделано.

Итак, с того момента как это было сделано, а это было окончательно сделано конечно в 93-м году, 91-й тут не могу считать окончательной вехой просто потому, что, ну... есть... была вся неоднозначность фактора Горбачева, фактора растерянности, непонятность будущих перспектив, частичная незаконность действий ГКЧП и многое другое, там была неопределенность... В 93-м году была полная определенность, но к Белому Дому пришло не пятьсот тысяч человек и не триста тысяч человек, а сорок-пятьдесят, что бы кто ни говорил. Так сказать. На этот расстрел смотрели достаточно хладнокровно. После этого расстрела оказалось растоптанным все. Право в его демократическом понимании, демократические выборы в том подлинном смысле слова, который мог бы как-то ассоциироваться со свободой, а свобода величайшая ценность. И уже было понятно, что все это сделано только ради того, чтобы кто-то обогатился и после этого развился вот этот самый капитализм, ради которого это все и делалось. Но ведь это делалось не ради капитализма как такового, потому что никто же не воспринимал в этот момент капитализм уже как нечто идеальное. Я подчеркиваю - идеальное рухнуло! Это делалось ради каких-то конкретных приобретений, именно материального характера. Ради большего просперити, там, процветания, ради большего количества чечевичной похлебки, которая окажется в корыте. Граждане, отбросив первородство, совершили метафизическое падение и этим завершили первый этап своей мистерии. Но возник второй этап. Этап расплаты. Потому что когда ты продаешь первородство за чечевичную похлебку, то потом начинает медленно или быстро исчезать эта чечевичная похлебка. Так действует князь мира сего... Хозяин времени тьмы. Он именно таким способом, в этом его суть, так сказать, разбирается с теми, кто отказался от идеального.

Почему же граждане считали, что они каким-то образом, так сказать, получат больше чечевичной похлебки? Если, скажем, советское общество давало некий X этой похлебки, то почему граждане считали, что ее будет больше? То, что я здесь назвал метафизическим падением, для людей, которым не близка религиозная терминология, может быть названо регрессом, сбросом, социокультурным падением или инволюцией. Эти все слова уже не имеют строго религиозного смысла, они имеют другой смысл и очень сходный, очень сходный. Если действительно считать, что суть в этом, что отказ от идеального, вот этот слом, вот эта катастрофа общественного сознания порождает регрессивный процесс, а я в этом убежден, вижу это каждый день и не могу в своих прогнозах, оценках, так сказать, или в рекомендациях, исходить из чего-нибудь, кроме того, что я вижу. Я буду страшно рад обмануться. Я буду очень рад если процесс не так неблагополучен. Потому что единственное, что я хочу, это жить в стране, которая не превращается на моих глазах в место, так сказать, одной из самых главных катастроф 21-го века и жить в ней вместе с другими, как бы, работать, как бы, мне вполне достаточно, если бы я просто ставил спектакли и радовал ими зрителей. Если я еще могу при этом издавать журналы, так сказать, разговаривать с людьми по масс-медиа и все прочее, то это, как бы, абсолютно наполненная жизнь и никакого другого, так сказать, типа жизни мне здесь не нужно, а вопрос заключается в том, что просто эта катастрофа естественно пройдет, так сказать, по мне также как и по всем остальным гражданам и все, что мне хочется, это ее избежать. Но если я вижу, как дело к ней идет, то закрывать на это глаза и говорить "нет, нет, это не катастрофа!", не вот эта катастрофа, падение, а что-то другое, это не сброс, не регресс, а что-то совсем другое, не знаю, происки мафии, там, я не знаю, так сказать, там, как бы, козни ЦРУ и больше ничто, так сказать. Я не говорю, что ЦРУ не участвовало в процессах, которые здесь происходят, и не говорю, что мафия не захватила отчасти власть, превратившись уже давно во что-то другое, гораздо более страшное, чем мафия. У нас нет мафии и нет коррупции, у нас есть новые формы социально-политической организации общества. Конечно, все это есть, но это не есть окончательный диагноз. Это есть компоненты произошедшего. Сутью же, ядром произошедшего, является с моей точки зрения вот эта метафизическая катастрофа падения. Когда она произошла, завершилась первая часть мистерии. Начался регресс. Но граждане то твердо считали, что они сделали это как бы... как бы продали это… что теперь они получат что-то взамен и им было важно понять, что же они получат. Что они получает вместо этого X, повторяю, советского потребления, скромного, как бы, не идеального далеко, так сказать, скудного, в чем-то не лишенного унизительности очередей и всего прочего? Они должны были получить больше чем X. За счет чего? Я уже сказал, что происходящее, являющееся метафизическим падением, для человека, который мыслит духовными категориями, может быть названо регрессом, сбросом или инволюцией. Так вот в процессе инволюции особь, которая начала двигаться по пути инволюции или регресса, или коллектив, который начал двигаться по этому пути, или макро-коллектив, именуемый "нация", "общество" и так далее, вот любое такое сообщество или индивидуум, начав двигаться по этой траектории, мыслит для себя любые приобретения как отказ от обременений. Где, в итоге, при очень глубокой инволюции обременением может оказаться все что угодно. Больной, а то и здоровый ребенок, больная, а то и здоровая жена, все что угодно! Старик-отец, там, старуха-мать, все что угодно! В пределе все что угодно если человек начал падать, то есть двигаться, встал на путь этой инволюции. А граждане мыслили некими скромными отказами от обременений. Первое, от чего они хотели отказаться, и считали это очень разумным, это от того, чтобы кормить, так сказать, разного рода так называемые братские страны - Кубу, Анголу или, например, как бы, страны Варшавского договора. Пресловутая, так сказать, поговорка "Куба - си, мясо - но", как бы, отскакивала от зубов наших не только диссидентствующих, но и, так сказать, вообще скептически настроенных по отношению к происходящему граждан только так. Давайте, сказали граждане, раз уж мы не строим коммунизм во всем мире, то есть мы отказались от первородства, давайте-ка теперь откажемся от того, чтобы кормить Кубу, Анголу, СЭВ и все прочее и мы получим к X-су некий Y-рек. Потому что мы, освободившись от этого обременения, можем все эти средства направить на потребление. И у нас потребление станет больше! Как говорят математики X+Y больше чем X. Вроде все логично. Второе - оборона, военно-промышленный комплекс. Давайте, сказали граждане, если уж мы не воюем с Америкой за коммунизм, у нас нет с ней идеологического конфликта, а также всего другого, давайте не будем создавать такой военной промышленный комплекс, такую армию, чтобы она, так сказать, так сверхдержавно поддерживала наши интересы аж на Кубе и бог знает где, в Никарагуа или неизвестно где еще... В Афганистане... Давайте как бы это все обременение, по крайней мере, уменьшим и за счет этого некое Z-ед, взятое за счет уменьшения этого обременения, это Z тоже пустим на потребление. X+Y+Z еще больше X! Намного больше X! Смотрите, как мы уже движемся к своему счастью чечевичной похлебки! И вроде бы эти первые два шага были логичны в том смысле, что вроде сними эти обременения, направь их на потребление, купи шмоток, продуктов и чего-нибудь еще, и действительно окажется больше! Но граждан соблазнили на третий шаг. Им сказали - нужно сделать еще один шаг ради увеличения чечевичной похлебки, причем радикального. У нас неэффективная экономика, неэффективное советское государство, весь этот "совок" производит очень мало! Он неэффективно производит, он неспособен наполнить прилавки, произвести очень много разного рода продуктов, он на это не способен! Давайте заменим его на наш капитализм! Тогда вместо X наш капитализм произведет, ну я не знаю, 100 X! Да он возьмет себе, ну я не знаю, 70. Потому что богатые должны быть богатыми, потому что он не будет иначе работать. Но 30 то он оставит нам! Мы в 30 раз повысим свое потребление за счет только одного действия - мы быстро построим капитализм! Или как говорил Ельцин - когда заработает дремлющая рука рынка, дремлющие силы! Мне так и виделись Гекатонхейры, их звали кажется в Греции, да? Такие сторукие существа, которые сейчас заработают, и вообще начнется, пойдет музыка и металл, у нас запляшут лес и горы! Граждане согласились и начали строить капитализм, причем, поскольку им 100 X захотелось быстро, то они решили построить его в несколько лет. Мы много раз спрашивали их, можете прочитать мои ранние книги подобные "Постперестройке", там, или статью "Механизм соскальзывания", с какой стати в стране, где законные накопления ничтожны, где даже академик или крупный юрист не может накопить за свою жизнь больше ста тысяч рублей, с какой стати в такой стране сформируется нормальный капитал? Кто купит эти заводы и фабрики? Магазины и, я не знаю, спортивные залы? Кто это все купит?! Было сказано тогда же - да, это купит мафия! Цеховики, мафия... Ну, во-первых, поскольку все совки люди нездоровые, то все антисовки люди здоровые, поэтому они то и есть соль земли нашей. Во-вторых, не важно, что они преступники и кто угодно, они, когда купят, станут хорошими! То есть фактически была дана санкция на построение не капитализма вообще, а ускоренное построение криминального капитализма. Который и построили! И который, оформившись, вовсе не захотел отказываться от своей криминальности и никогда от нее не откажется! Если был наихудший способ построения капитализма в России… А я то считаю, что построение капитализма в России вообще дело то довольно дохлое, если этот капитализм сдал все позиции в 17-ом году в феврале, когда состоял из действительно совсем не худших и достаточно честных людей, много жертвующих на культуру, науку и на все остальное, если он тогда не выдержал политически, то тут есть много вопросов о том, в какой степени Россия с капитализмом сочетаема в принципе, а также есть вопросы о том каково будущее капитализма в мире, вопросов очень много, мы подходим к концу классической капиталистической эпохи или эпохи Модерна и это тоже видно… Но в любом случае наихудший способ построения капитализма был такой и именно он был выбран гражданами. Он один! Потому что хотелось быстро, быстро, как говорится в фильме "Вокзал для двоих" - быстренько, быстренько, сама, сама, сама!

Итак, создали эту зубастую зверюгу. Под названием "данный капитализм". Зверюга сначала или одновременно, как вам может будет так лучше, съела все, что поели братские страны, то есть Y. Потом съела то, что съела армия и ВПК, то есть Z. А потом взялась за X, который остался у населения. И она жрет этот скудный советский X! Она его сожрала до 0,8 X... до 0,7... до 0,5... и она его сожрет до конца! Граждане этой подобной зверюгой будут съедены до конца. Ибо тот, кто отказался от первородства чечевичной похлебки не получит! Чечевичную похлебку будут кушать те, кто его соблазнил на то, чтобы он сдал первородство и в этом для меня диалектика происходящего. В этом вторая часть мистерии. Вторая часть мистерии падения. Окончательно граждане поняли, что их дожирают до костей... буквально сейчас! Я не знаю, почему они это понимали так долго. Может быть им сначала казалось, что все дело в том, что какой-то переходный период, а потом будет лучше. Может быть потом оказалось, что все дело в том, что у них такой плохой правитель или такое плохое правительство. Дело не в правителях. Вообще бесконечное обсуждение правителей дело тяжелое и бесперспективное, потому что в данном случае речь идет о классе, об опорной базе, о макро-социальном псевдосубъекте, который это все делает и который выдвигает тех или иных ставленников. Эти ставленники оказываются в сложнейшем положении потому, что с одной стороны им все-таки приходится хоть в какой-то степени считаться с народным мнением потому, что порвут то не макро-социальный субъект, не класс этот в целом, а их конкретно, а с другой стороны они полностью должны опираться на этот класс и выражать их интересы.

Итак, вопрос в качестве этого класса. Он ничего не произвел. То есть совсем ничего! Это не значит что, так сказать, все эти люди, которые сейчас загребают миллиарды, не выдают на-гора какие-то продукты. Они их выдают. Те же, которые создавали в Советском Союзе. Ту же нефть, тот же алюминий и так далее и тому подобное. В тех же количествах. Наладив как-то заводы, подремонтировав их. Но они не создали - ни сверхчистого кремния или циркония или германия, ни каких-нибудь новых микросхем, ни каких-нибудь суперпрограммных продуктов, ничего этого они не создали. Как и не создали они и качественно нового производства индустриального. Нет ничего... Говорят, что были плохие самолеты, плохие машины и плохие, так сказать, вагоны и паровозы. Но теперь нет никаких, кроме купленных за нефть и все прочее. Просто никаких! Это суть данного класса! Это его природа, это его неотменяемая социальная онтология. Он так - это его генезис - он так произошел, он на это запрограммирован, он таков по своей сути. Значит в тот момент, когда граждане поняли, что он их начинает жрать до костей, поняли они это по реальности, которая оформилась. Суть то заключается не в том, что она сейчас более страшна, чем была, а в том, что она сейчас оформилась, и видно как она неумолимо движется строго в определенном направлении, вот в этом, ни в каком-то другом... Вот граждане это поняли на шкуре, когда их реально стали кушать. Я много раз спрашивал, так сказать, ну вот, своих друзей, которые ведут наиболее скромный образ жизни, ограничены в средствах или там кого-то из работников своей организации, которые, так сказать, в силу, там, наличия большой семьи, или там, меньшей зарплаты должны экономить, ну сколько вот надо чтобы здоровый, сильный, нормальный мужчина средних лет дома поел три раза в день как полагается с мясом, овощами, фруктами, молочными продуктами и всем остальным? Люди называют разные цифры, там. Кто-то говорит 300 рублей, кто-то 400, кто-то говорит 500 рублей в день. Окей, возьмем среднюю цифру пусть в 400, и пусть я даже ошибаюсь, хотя посчитать это нетрудно и каждый может это сделать сам. Помножим это на 30 дней, это будет 12 тысяч. Дальше начинается ЖКХ, который непрерывно растет, дальше начинается транспорт, дальше начинаются неотменяемые расходы, так сказать, вы же должны, там не знаю, постирать эту свою одежду, не только купить ее, еще и купить мыльный порошок, а также запасные части для, не знаю, стиральных машин, а также возможно новую машину, если она сломается, вы же как-то все это должны делать. Постепенно получается из этих расчетов, что самый скудный средний образ жизни, да, не бедственный, а такой вот уныло как бы допустимый образ жизни в том, что касается питания, одежды и общественного транспорта, это что-нибудь в районе 20-25 тысяч рублей в Москве. Значит все, кто получает меньше, уже проиграли необратимо! Необратимо раз и навсегда по отношению к советскому X. Эти... у кого меньше 25 тысяч, у них уже меньше чем было X, которое равнялось 200 рублям советского времени. Теперь есть люди, у которых меньше. Кроме того представим себе, что у этого человека есть дети. Далее представим себе, что ему надо, я не скажу сделать сложную операцию, а просверлить дырку в зубе. Далее представим себе, что ему надо отдыхать. О, ужас! Или представим себе, что он должен дать детям образование. Тогда он проиграл уже тотально! И он это понимает. А у него есть еще одна проблема, которая вообще в этой ситуации нерешаема. Это жилье. У меня есть хороший друг, который, так сказать, очень верно и вопреки всем тяготам и лишениям служил в армии, дослужился до высокой должности, работал в генеральном штабе, так сказать, жил в арендуемой коммунальной квартире и так далее и тому подобное. И наконец, озверев от всего этого, а также от того, что ни его способности, а он оказался кандидатом наук, окончил аспирантуру и защитился на философском факультете МГУ, перед этим там кончал разного рода ВУЗы и так далее и тому подобное, писал книги совсем неглупые, не только он не может это все реализовать, ну просто он не может честно служить, по причинам всем понятным, да? Он ушел в крупную, очень крупную бизнес-группу и получил очень высокую зарплату, которую, будучи человеком, правильно организованным и экономным, большей частью собирал и наконец, накопив очень разные возможности, купил себе двухкомнатную квартиру и вместе с женой страшно обрадовался. У них двое детей. Через какое-то время сын его привел в эту квартиру жену, а дочь привела мужа, родились дети, возникла двухкомнатная квартира на три семьи. Как бы, другу надо купить две квартиры, пусть дешевые, для сына и для дочери. Это сумма, превышающая полмиллиона долларов, которую этот друг уже никогда не получит. Значит, оказалось, что проиграло не 90% населения, а 95%, а возможно и больше. Не понятно где группа, которая по чечевичной похлебке выиграла? Она очень мала. Любая революция для того, чтобы сделать реставрацию необратимой осуществляет очень простые вещи. Она что-нибудь такое дает народу, что потом народ назад не отдаст. Великая французская революция дала землю крестьянам и наполеоновский кодекс, т.е. какие-то права сломавшие сословные перегородки. И кто потом не приходил после того как Наполеона отправили на Эльбу, а потом, как бы, в Святую Елену, какие бы это не были реставрационные силы они это уже назад вернуть не могли потому, что они понимали, что народ это не отдаст никогда. Революция 17-го года тоже что-то дала и каким-то образом закрыла дверь реставрации. Я хочу спросить, что даже в плане чечевичной похлебки дала данная социальная трансформация? Вот что?... Говорят, что она дала права ездить за рубеж. Кому?... На передаче "Суд времени" выступала учительница, которую мы пригласили из Томска. Она получает 8000 рублей. Восемь тысяч! Она не сможет съездить даже в Омск из Томска. Мы в Москву ее приглашали на свои деньги потому, что она не могла за это заплатить, для нее как сон был, как абсолютно, так сказать, фантастическая возможность. Она может поехать за границу? В Париж? В Лувр? Вы не смешите людей. Про кого вы говорите? Про себя? А что может порядочный человек говорить с наибольшим удовольствием о себе? Так сколько таких? Я могу ездить по миру как угодно и я езжу по миру как угодно, но я принадлежу, не знаю, к 3% своих сограждан или какому-то другому количеству процентов, которые никоим образом не могут говорить от лица других. Что еще получили эти люди? Что? Социальную перспективу открытую? Какую? Что получили ученые, инженеры, то есть группы, педагоги, группы, которые в любой стране мира, включая, не знаю Египет и чуть ли не Анголу, все равно живут лучше остальных сограждан? Они получили счастье, эти группы, которые сами волокли на себе всю эту перестройку? Они получили "счастье" жить хуже других! Заведомо хуже! И они знают про это... Удар был нанесен по ним и после этого мы говорим о модернизации? Мы будем создавать отдельные точки, твердо зная, что мы недофинансировали науку, образование, инженерный комплекс раз в 10-12? О чем мы говорим?... О каких приобретениях? Для кого?... Для людей, которые раньше хоть по стране могли ездить, а теперь из Томска в Москву не могут приехать? Для кого?...

Люди это постепенно осознают. Это осознание рождает недовольство. Очень мягкое, вялое, беспомощное, но массовое! Это недовольство носит сугубо социальный характер. Оно связанно с тем, что ясно, что взамен советского X получили меньше, а получат еще меньше, чем было. И теперь становится ясно то, что в принципе надо было бы обсудить научно, но когда-нибудь в другой раз. Что такое общественные фонды потребления? Сколько же реально из общественных фондов потребления получал советский человек? Я и мои расчеты могут быть неточными и я знаю, что многих они приведут в глубокое возмущение, но я то считаю, что советский человек из общественных фондов потребления получал, переводя на современные деньги, не меньше 3000$ в месяц. Можно обойтись без общественных фондов? В каком-то смысле можно. Ну тогда отдайте этот минимум, так сказать, а не выдумывайте какой-то фантастический прожиточный минимум, очень напоминающий цифры из Освенцима. Какие-то там 5000 рублей на которые должны жить люди и, так сказать, и что они должны есть, как они должны воспроизводиться, каким образом они должны оплачивать расходы не понятно... Общественные фонды потребления это и был социализм. Реальный, живой, грубый и неловкий, но он был. Советское предприятие, о котором много говорили, и которое хаяли, как только могли, оно ведь было не только предприятием. Там были профилактории, санатории, пионерлагеря, какие-нибудь подшефные совхозы, так сказать, там строилось жилье, там происходила масса. Это был очень сложный социальный организм, но мы же его не обсудили. Как только его уничтожили, этот организм сопротивлялся все девяностые годы… Все девяностые годы директора красные, которые уже встали на путь приватизации всего все боялись - социалка, социалка, социалка! - любой ценой пытались ее сохранить… Как только это исчезло о чем говорит бюджет? Бюджет ни о чем не говорит. Вопрос же не в бюджетной сфере, вопрос во всей этой гигантской производственной сфере, которая охватывала всю страну. В стране был определенный материальный уклад. Конечно же, мне лично ближе не материальный уклад, а нечто другое. Я например, так сказать, какой-нибудь аскетизм советский очень даже ценил. Я никогда не понимаю, почему этих шмоток должно быть бесконечное количество и они должны быть в каких-то невероятном количестве видов, разновидностей, так сказать, этого барахла, так сказать, должно... оно должно ломиться таким образом, чтобы было не весть что-то. Ну есть несколько типов костюмов, ну есть у тебя три-четыре пальто, ну надел ты их и пошел. Тебе они не нравятся, пойди к портному. Да, как бы, это будет чуть-чуть подороже, но ведь чуть-чуть. Мне нравилось то, что, как бы, на Чернышевской улице, где я жил, было четыре кинотеатра и в каждом из них шли какие-то фильмы, между прочим, иногда далеко не плохие. Да, там было меньше кафе, но никогда не понимал, почему все надо превратить в непрерывное место, где все жуют, жуют и покупают, жуют и покупают? Что вот... Почему это все?... Как нужно настолько, так сказать, очечевитить?! Мне это не нравится! Я не хочу навязывать эти взгляды остальным согражданам. Сограждане же отреагировали на потерю со чечевицей. Но! Поскольку перед этим сограждане отказались от первородства, то человек, который отказался от первородства, сломан! А сломанный человек бороться за свое материальное благополучие не может, как и ни за что другое. Он сломан и потому обездвижен. Отсюда гигантский паралич социального действия. Александр Николаевич Яковлев, который говорил о сломанном хребте, знал толк в метафорах. Он выбрал метафору точную. Существо с переломанным хребтом не может рукой, так сказать, сжатой в кулак, так сказать, отразить атаку на него. Оно еле шевелится, а, может быть, не шевелится вообще. Может быть, оно только мычит - мммммээээ, ммээ, мэ! Оно и говорит, то существо - не хочу! Но ведь это не достаточно для того, чтобы сделать необратимое обратимым. Эту мистерию каждый из вас может лицезреть два раза в день утром и вечером, когда он выдавливает из зубной пасты... из тюбика зубную пасту. Ее выдавить очень легко, но назад не всасывается. Но главное то заключается не в этом, а в том, что до тех пор пока мы не обсудим проблему с первородством, все что мы делаем в том, что касается чечевицы, все эти негодования по поводу того как уменьшается, не стоят и ломаного гроша. С одной стороны это живая страшная трагедия огромного большинства наших сограждан. Это социальный нагнетаемый ад, в который их опускают. С другой стороны сограждане же должны признать каким-то образом, что они в этом участвовали, что весь этот переход осуществлялся в условиях максимальной для России демократии, максимального реального волеизъявления. Да, оно было не велико. Да, большинство проголосовало за Советский Союз, а Советский Союз разрушили. Но ведь, так сказать, возможности выйти и протестовать против этого разрушения были! И, так сказать, никто бы сразу в черные воронки бы не посадил. Или нет? Или это не так? Давайте-ка это все-таки обсудим подробнее. Вот этот главный вопрос о первородстве, который все-таки с какой-то легкостью отдала историческая личность, которую мы все любим, наша страна, наша общество, наш народ. Если мы этот вопрос не обсудим, мы путей выхода не найдем."

Сергей Ервандович Кургинян
Источник